Страна Махновия: “Запрягай коней в тачанку…”
…После Ясной Поляны, где нас приютил казак Володя Сабадаш, мы направились в сторону Орехова. По плотным грунтовкам наши велосипеды неслись довольно резво, и часа через два мы снова очутились на магистральной дороге. Этот придорожный ресторанчик на окраине Кирово ничем не отличался от десятков других, которые стоят на обочинах наших шоссеек. Бросалось, правда, в глаза название – “Батьківська хата”. Духу старины соответствовала и скульптура казака с копьем возле входа. Рядом с ней “вросла” в асфальт тачанка.
– Вполне возможно, что еще с махновских времен, – сказал встретивший нас шеф-повар Анатолий Яремчук. – Несколько лет назад мы приобрели ее у одного из музеев, который по бедности не мог в порядке содержать экспонаты. Решили свой махновский музей у дороги создать. У нас, кстати, и зал Махно есть. Хозяин специально для него фотографии подбирал. И на Гуляйпольщину ездил, и в Молдавии был, и даже в Париже…
– Если б еще пулемет…
– Есть и пулемет. И вполне, между прочим, боеспособный. Милиция узнала, заставила боек спилить и патроны сдать.
Мы уговорили Анатолия установить пулемет на тачанке. С ее высоты просматривалась серая лента шоссе. Наверное, и простреливалась. Но это уже из другого времени, которое родило вот эти строки: “Я не белый и не красный, не зеленый и ничей. Запрягай коней в тачанку – атакуем сволочей”. Так легко и сладостно порою перо приравнивается к штыку и пуле…
Каким быть памятнику Махно?
Гуляйполе встретило нас свежей зеленью, теплом, приветливыми белыми домиками с разрисованными фасадами, усаженными тюльпанами газонами. Это – сегодняшний день. Мы же искали следы далекого прошлого. На современной Гуляйпольщине их сегодня разглядеть трудно. По улице Трудовой сохранился старый, принадлежащей махновскому роду (старшему брату Нестора Карпу) дом, где жил двоюродный внук Нестора Виктор Яланский. Его сына, кстати, тоже величают Нестором. Однако о своем знаменитом тезке у него, по словам земляков, весьма “смутная” память.
“Нестором” назван и продуктовый магазин в центре Гуляйполя. Вдова Яланского Любовь Федоровна показала нам домашнюю настенную экспозицию из фотографий, картин, газетных вырезок, среди которой выделялась картина гуляйпольского художника. Мирное супружеское соседство Нестора Махно и его жены Галины выглядело на ней в традиционно-патриархальном духе, к которому трудно привязать конкретное историческое событие.
В краеведческом музее в зале, посвященном Махно, состоялась небольшая прессконференция с участием представителей местной власти. Гуляйполе в народе именуют Махноградом. Городу (пусть совсем небольшому) с таким звучным “именным” названием положено и соответствующее обличье. Кроме мемориальной доски (она наличествует на здание райсовета) нужен памятник. Заместитель председателя райсовета Петр Горпинич показал нам один из его проектов. На невысоком постаменте рядом с тачанкой застыла фигура с протянутой рукой. На голове батьки – то ли шлем, то ли папаха, то ли просто длинные волосы выбились из-под шапки.
– Коней бы еще сюда…
– Их мы вряд ли осилим, – посетовал Петр Андреевич. – В смысле денег. Их толком и на проект не хватает. А ведь памятник, а, может, даже целый мемориал, не только нам нужен. Батько Махно стал своеобразной визиткой всего Запорожья, его степной вольницы. Когда это для всех и в Гуляйполе, и в областном центре станет очевидным, тогда и дело с памятником сдвинется…
Дуб смерти
…Мы пробивались к нему через густые заросли. Наш провожатый – великомихайловский землемер Николай Фесун – решил сократить дорогу и повел нас к знаменитому дубу напрямик. По дороге мы то и дело останавливались и Николай рассказывал:
– Вот здесь над Байрачком жила коханка Махна Тина Овчаренко… А тут возле Лесного отряд Махна соединился со Щусем. Кстати, чуть дальше текла Щусева криница, возле которой собирались повстанцы…За дубом над Вовчей высятся Марушкины скалы, тут схованки махновские находились. Я еще в детстве их остатки встречал…
Дибривский лес (раньше его территория входила в Александровский уезд, теперь он находится в Покровском районе Днепропетровской области) извилистой петлей охватывает река Волчья. Здесь много урочищ, памятников природы, связанных с Махно и его боевым побратимом Щусем, который родился в Великомихайловке. Именно здесь Махно, который с группой бойцов внезапной и дерзкой ночной атакой обратил в бегство большой отряд австрийцев, был впервые назван “батьком”.
Четырехстолетний дуб стоит на просторной поляне метрах в трехстах от реки. В народе его называют “дубом смерти”. Под раскидистой кроной во время братоубийственных войн разыгрывалось много кровавых событий. По окрестным селам ползли слухи, что тут разные банды казнили мирных жителей. Махно к этому не был причастен, однако дерево связали с его именем. Так высечено и на мемориальной плите: Дуб повстанцев армии Н.И. Махно, прозванный в народе “Дубом смерти”. Зловещего смысла уже никто сегодня в название не вкладывает.
Дерево превратилось в своеобразный памятник героическому махновскому движению. Несколько лет назад варвары пытались поджечь дуб. Лесники думали, что дерево погибнет. Однако оставшаяся ветка вдруг выбросила зеленый отросток. Возродился дуб – возрождается история.
Мы прощались с Дибривским лесом, приютившим нас, прощались с дубом-легендой. Мой спутник даже совершил некий ритуал, обойдя вокруг пня и окропив землю остатками воды. А ко мне, сквозь зеленый шум и щебетание малых птах, прорывались, рожденные здесь, в лесу, слова махновского поэта: “Светит месяц в окно, на речную воду, едет батько Махно и везет свободу”.
Владимир Супруненко
Участники экспедиции благодарят за помощь в организации путешествия газету “МИГ”, благотворительный фонд «Патриот Запорожья», Всеукраинскую федерацию “Спас” и общество Нестора Махно.
Источник: http://www.mig.com.ua/
Комментарии
Date: 7/29/2010
Date: 7/29/2010
Date: 7/29/2010